Лютая зима [= Отмороженный] - Дэн Симмонс

Лежавший в кровати полутруп нисколько не походил на Красавчика Дэна. То, что осталось от Джонни Норса, весило не больше девяноста фунтов, тощие руки с ярко-желтыми ногтями показались Курцу похожими на крылышки неоперившегося птенца, а кожа была густо усеяна язвами саркомы Капоши. Волос у бандита почти не осталось. В ноздри были вставлены кислородные трубки. Растрескавшиеся губы Норса уже запали, словно у трупа, а в углах глубоко ввалившихся глаз виднелись белые сеточки, как будто там сплели свои сети пауки.

Перед тем как Курц попал в тюрьму, Пруно дал ему список книг, и первой книгой из этого списка, которую Курц прочел, была «Госпожа Бовари». И сейчас ему вспомнилось описание трупа Эммы Бовари, отравившейся мышьяком.

Норс пошевелился в постели и посмотрел немигающими глазами на вошедших. Курц подошел ближе к кровати.

– Кто вы такие? – прошептал Норс. В его шепоте слышалось трогательное возбуждение. – Вас прислал Эмилио?

– Вроде того, – ответил Курц. – Ты помнишь, как двенадцать лет назад Эмилио Гонзага дал тебе приказ убить женщину по имени Саманта Филдинг?

Норс хмуро уставился на Курца и потянулся к кнопке звонка. Курц взялся за бежевый провод и отодвинул кнопку от трясущейся руки мужчины.

– Саманта Филдинг, – повторил он. – Частный детектив. Это было во время похищения Элизабет Коннорс. А ты передал приказ Эдди Фалько и Мэнни Левину.

– Что ты за б… такая? – прошептал Джонни Норс. Потухшие глаза медленно повернулись к Анжелине и снова вернулись к Курцу. – Иди на х…

– Неправильный ответ, – сказал Курц. Он протянул вперед обе руки, как будто намеревался обнять Норса, но вместо этого передавил пальцами обе кислородные трубки.

Норс начал задыхаться и хрипеть. Анжелина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Курц отпустил трубки.

– Саманта Филдинг!

Глаза Джонни Норса забегали, словно загнанные в угол грызуны. Он помотал головой, и Курц снова сжал кислородные трубочки, но на сей раз не отпускал их до тех пор, пока хрип Норса не сделался громким, как скрежет предсмертного чейн-стоксовского дыхания.

– Саманта Филдинг! – повторил Курц. – Около двенадцати лет назад.

Лежащий в кровати труп отчаянно закивал головой.

– Ребенок Коннорса… Эмилио… нужно было всего лишь… нажать… нажать на Коннорса… просто вернуть деньги.

Курц молчал.

– Какая-то б… частное нюхало… нашла связь… между Фалько, Левином… нами и… и похищенным ребенком. Эмилио… – Он умолк и уставился на Курца, его полумертвый рот дернулся, видимо, пытаясь изобразить чарующую улыбку Джонни Норса. – Я не имел… никакого отношения к этому. Я даже не знал, о ком шла речь… Я не…

Курц прикоснулся к трубкам.

– Иисус… Х… с ним… ладно… Эмилио приказал. Я… передал этим сбытчикам… Фалько и Левину… Ты доволен, падло?

– Да, – сказал Курц. Он вынул из-за пояса свой 40-дюймовый «СВ», оттянул затвор и засунул ствол в рот Джонни Норса. Было слышно, как зубы больного стучат о холодную сталь. В мутных глазах промелькнуло выражение, похожее на безумное облегчение.

Курц вынул ствол изо рта умирающего и осторожно отпустил затвор. На дорогой тумбочке стоял флакон с медицинским дезинфицирующим аэрозолем. Курц обильно полил веществом ствол «СВ», обтер его полой больничного халата Норса и только после этого засунул пистолет за пояс. Он кивнул женщине, и они вышли.